«По местоположению и величественности усадьбы это одно из самых красивых имений в Московской губернии, — писал в 1904 году журнал «Мир искусства». — Вековая березовая аллея ведет к обширному двору, в глубине которого возвышается грандиозный двухэтажный с колоннами дом-дворец эпохи императора Павла. Дом стоит на высоком берегу Москвы-реки, и с величественной западной террасы с коринфскими колоннами открывается дивный вид на долину реки. В глубине, направо, на нагорном берегу виднеется живописно расположенный городок Звенигород.

Ансамбль усадьбы Никольское-Гагарино сложился в 1770-х годах, когда ее владельцем был князь C.B. Гагарин, сенатор и управляющий казенными имениями в Тульской губернии. Вместе с А.Т. Болотовым он занимался устройством огромного имения графа A.A. Бобринского, внебрачного сына Екатерины II, в Богородицке. Вероятно, именно из Богородицка в Никольское- Гагарино пришли два создателя богородицкого дворцового ансамбля — А.Т.Болотов и И.Е. Старов, известный архитектор второй половины XVIII века.

Усадьба в Никольском-Гагарине создана в 1774—1776 годах по проекту И. Е. Старова.

Первым известным владельцем Воронова был А.И. Воронов-Волынский. Род Волынских берет свое начало от литовского князя, героя Куликовской битвы Д.М. Боброка-Волынского.

Один из потомков Боброка, служивший при дворе Ивана III, М.Г. Волынский, получил прозвище Вороной, а его потомки ; стали именоваться Вороновыми-Волынскими.

Никольское-Урюпино, расположенное неподалеку от Архангельского — одна из самых широко известных подмосковных усадеб. В 1621 году Никольское-Урюпино было пожаловано князьям Одоевским, которые деятельно принялись за ее обустройство. В середине XVII века здесь уже стояла деревянная церковь и «двор помещиков с деловыми людьми, да три двора крестьянских, в них три человека».

Глинки — самая старая из сохранившихся дворянских усадеб Подмосковья, относящаяся еще к петровским временам. Это самый ранний из известных тип усадьбы-дворца, который во второй половине XVIII века получил широкое распространение. Усадьба, принадлежавшая Я.В. Брюсу, обстраивалась в 1730-х годах, после выхода Брюса в отставку в 1726 году.

В XVI веке Ольгово (Льгово) было дворцовой вотчиной. В 1619 году оно было пожаловано стольнику Ф.В.Чаплину, дмитровскому воеводе, «за осадное сидение» — оборону Дмитрова от войск королевича Владислава Сигизмундовича, в Смутное время избранного русскими боярами на царский трон. Во владении рода Чаплиных село находилось более ста лет.

В первой половине XVIII века Ольгово перешло к дочери А.И. и М.Г.

На старом Владимирском тракте — некогда знаменитой «Владимирке», стоит одна из самых больших по масштабу подмосковных усадеб — Горенки. По преданию, название селения Горенки происходит от слова «горе»: здесь находился последний пункт, до которого родные и близкие могли провожать каторжников, угоняемых в Сибирь. Душераздирающие сцены прощаний, сцены человеческого горя будто бы и дали название этому месту.
Что касается названия, то это, скорее всего, легенда.

«Знатное село» Дубровицы впервые упоминается в 1627 году как вотчина боярина И.В. Морозова: «В Молоцком стану за боярином Иваном Васильевичем Морозовым старинная вотчина село Дубровицы на реке Пахре, устье речки Десны». Здесь в ту пору были боярский двор, «двор коровий с деловыми людьми», несколько крестьянских дворов и деревянная церковь Ильи Пророка, построенная владельцем села.

Боярин И.В. Морозов умер в 1656 году.

«В Ершове надо быть ранним летом, когда расцветают незабудки. Почему-то, несмотря на высокое место, — говорят, с колокольни виден был даже купол Храма Христа, — здесь такое количество этих цветов, что луга и куртины парка вокруг дома кажутся покрытыми сплошным голубым ковром», — писал А.Н.

«Крутой спуск на мост... На другом берегу заросшей тинистой речки стоят бедные избушки, крытые соломой... Перед нами Захарово, то самое, о котором говорил Пушкин в послании к своему лицейскому товарищу Юдину:
Мне видится мое селенье, Мое Захарово; оно С заборами — в реке волнистой — С мостом и рощею тенистой Зерцалом вод отражено.
Прошло сто лет, заросло, измельчало «зерцало вод», но в нем по-прежнему все еще отражается селенье, воспетое по
этом... Заросла прежняя дорога, по которой въезжали в имение. По бокам стоят в тяжелой дремоте старые, покрытые мохом березы, седые ели.