«Аретино, или диалог о живописи» Людовпко Дольче—произведение частью художественно-эстетического, частью художественно-критического порядка — вышел в 1557 году.

Разделяя взгляды своего времени, Дольче обсуждает требования, которые должны быть предъявлены к совершенному произведению искусства в отношении композиции, рисунка и колорита, причем он касается имен многих тогдашних выдающихся художников. Спор о том, кого следует ставить выше как художника — Рафаэля или Микеланджело, Дольче разрешает в пользу первого; затем он говорит еще о многих выдающихся современных художниках (Джорджопе, Корреджо, Караваджо, Андреа дель Сарто), но когда он переходит к Тициану, его «Диалог» звучит, как хвалебный гимн. На экземпляре «Аретино» библиотеки Марцпана ее ученый библиотекарь Морелли сделал следующую заметку: «Кажется, что диалог о ЖИВОПИСИ составлен в соглашении с Тицианом, так как его хвалят в нем больше, чем Рафаэля и Микеланджело». Некоторые считают, что диалог написан под диктовку друга Тициана — Аретино, сам же Дольче в искусстве разбирался плохо. Во всяком случае, в «Диалоге» Дольче мы имеем перед собой выдающийся документ современной венецианской художественной критики. Дольче выступает против слишком рьяных защитников и поклонников флорентийского искусства, противников венецианской школы, к числу которых можно до некоторой степени (особенно по отношению к Тициану) причислить Джорджо Вазари. Книга Дольче не является техническим пособием к живописи, как произведения Паоло Ломаццо или других теоретиков искусства. Мы не узнаем из нее никаких технических деталей, о которых не говорится даже и при обсуждении спорных вопросов между стилистами и колористами. Дольче, кроме того, написал «Диалог о красках» под заглавием: «Dialogo di М. Ludovico Dolce, nel quale si ragiona della qualitä diversitä e proprieta dei colori» (Venezia, 1565). В этом диалоге учение о красках обсуждается более в аллегорическом, чем художественном смысле; повторяются мысли о красках Плиния и других классических писателей. Поэтому «Диалог» не представляет для нас ничего цепного.