«Переворот, который произошел в итальянском искусстве в первой половине XV века, будет понятен только в связи с могучим духовным движением, которое носит название гуманизма. Его великими предвозвестниками были Данте и Джотто; полная победа гуманизма относится лишь к началу XV века. О том, что гуманизм не был односторонним воскрешением древней классики, говорится достаточно часто; в людях этого времени слишком живо было гордое сознание, что они являются прямыми продолжателями, а не подражателями, прославляемого народа древности. Правда, находки полузабытых сокровищ классического искусства и литературы встречаются с большой радостью. Античные идеи бурно захватывают общество, но сильное чувство современности не допускает, чтобы итальянский народ превратился в пропыленных антикваров и филологов. Античные мировоззрения энергично приводятся в связь с действительностью и становятся ведущей силой в жизни».

ЭТИМИ словами Яничек характеризует могучее движение, которое привело к так называемому «возрождению искусства».
Если это движение первоначально повлияло на художественную литературу и точные науки, то вскоре оно отразилось на эстетике, литературе об искусстве и даже на учебниках по живописи. Раньше они составлялись лишь как рабочие и памятные книжки в ремесленных целях; у художников нового времени они приобретают дидактический характер; делается попытка объяснить требования правильного рисунка и перспективы при помощи научных знаний, понять идеал красоты в связи со взглядом на античное искусство.

Первым плодом просыпающегося гуманизма в отношении теории искусства является произведение Леона Баттиста Альберти «Три книги о живописи».

Близкое знакомство с произведениями философов древности привело к исследованию окружающей действительности с той же остротой логики, как и в античности; каждый вопрос стал разбираться, согласно законам и требованиям логического мышления. В рисунке надо исходить из точки и линии, претворяя при их помощи зрительное впечатление в плоскостное воспроизведение форм. Перспектива и освещение выступают теперь в качестве необходимейших вспомогательных средств для воспроизведения па плоскости объемных предметов; понятие о цвете как о средстве воспроизведения реальных предметов становится все яснее. Теория Платона о зрительном восприятии, представления Демокрита и Эвклида о возникновении зрительных ощущений и учение Аристотеля о красках являются основой, на которой построена первая книга о живописи Альберти. Последний систематически развивает требования геометрического зрепня, чтобы при помощи «зрительной пирамиды» представить себе воображаемую плоскость картины.

Во второй книге цитируются похвалы античных писателей живописному искусству и сообщаются рассказы часто анекдотического характера, без особого разбора собранные Плинием; это нужно для доказательства того факта, каком почетом пользовалась живопись еще в древние времена. После этого Альберти объясняет теорию первой части, учение о правильном зрительном восприятии реальных предметов и их воспроизведении на плоскости, перенесенное на практику. Для этого служат контур, композиция и передача цветов или освещения. Альберти выдвигает здесь требования, которые в его время считались понятием высшего совершенства картины: плавность линий, пропорциональность фигур, выразительность и обдуманность композиций, гармония в сочетании красок и реализм освещения.

В третьей книге автор обсуждает отношение художника к своему произведению, то есть условия, которые он должен выполнять, если хочет достигнуть высшей цели — славы и бессмертия в будущем, успеха и благосклонности у современников.

При тогдашнем универсальном образовании художественное воспитание живописца требовало концентрации всех его духовных сил. Наряду с этим (от художника) требовали гражданской и духовной добродетели, а также порядочности, приличия и чувтва собственного достоинства. Альберти подробно пишет о той, что, стремясь к высшей цела искусства — красоте, надо постоянно упражняться в изучении натуры. При этом Альберти переходит от эстетики к чистой дидактике. Целью трактата, очевидно, является желание освободить художников от оков еще сильных традиций Джотто, которые ограничивали свободную трактовку содержания, подчеркивая ремесленную сторопу. Альберти хочет повысить сознательность художников и показать путь, по которому им следует идти, чтобы соответствовать «новому» духу времени, взяв за образец искусство древности.