В русской литературе и в русском искусстве Крамской отмечал стремление к раскрытию большого общественного содержания как национального своеобразия для данного исторического периода развития мирового искусства.
При этом он видел в русских художниках искренний интерес к действительности, стремление выразить в творчестве свое отношение к ней, что и определялось Крамским как «тенденциозность». Замечательную особенность русского искусства Крамской находил в умении русских художников «тенденциозную картину сделать нетенденциозною».
Требовательность русской публики с ее еще не развращенным сознанием, в котором живет зерно здорового идеала, заставляет ее искать в искусстве «прежде всего полного выражения этого идеала». Это создает стимул для развития в России искусства, действительно отвечающего возвышенным стремлениям человека.
Таким образом, русское искусство, по мысли Крамского, выражаемой очень осторожно, но все же достаточно определенно, имеет все задатки для того, чтобы стать в XIX веке продолжателем самых высоких традиций прошлого.
Для Крамского эти традиции отнюдь не потеряли цены. Он лишь понимал, что возвышенное в искусстве может выступать в различной форме. Он говорил: «„Ад" Данте несомненно высокое в поэзии, но ведь и „Мертвые души" Гоголя не низкое».
Прагматизму западноевропейского искусства Крамской, опираясь на опыт русского искусства, противопоставлял идею современной поэзии как поэзии «мысли, благородных порывов и негодования к злу». Таковой и была поэзия критического реализма русских передвижников.
Крамской был глубоко уверен, что русское искусство стоит на верном пути, который неминуемо должен привести его к расцвету.
Его не смущало, что пока «русские художники пишут сухо, слишком детально, рука их чем-то скована», что они «решительно неспособны к колориту, концепции их несоразмерны» и т. д. и т. п.
С точки зрения Крамского, эти недостатки русского искусства объяснились тем, что оно переживало время набирания сил.
Зато с какой радостью, с каким полным отсутствием дурной зависти отмечал Крамской успех каждого русского художника, каждое чуть заметное продвижение «школы» вперед.Общественный подъем, проходивший под знаком разночинного демократизма и создавший в России наиболее благоприятные условия для развития в ней искусства высокого идейного пафоса, дойдя до кульминации к началу 80-х годов, закончился после разгрома царизмом народничества. Организационный крах сопровождался общественным разочарованием в идеях и идеалах народничества. Террор и гнет политической реакции привели к спаду общественного подъема. Это не могло не сказаться на жизни русского искусства. Начались брожение и потеря единства в Товариществе передвижных художественных выставок. Не понимая истинной причины этого, Крамской переживал эти перемены необычайно тяжело. Это омрачало последние годы его жизни, заставляло его думать о примирении с Академией, толкало в суворин- ское «Новое время» в поисках путей к защите в печатном слове идей, одушевлявших в свое время Товарищество.