Крамской первоначально считал решающим условием развития демократического искусства его освобождение из-под власти феодальной Академии. «Я думал,— писал он уже в 1886 году,— что в этом заключается устранение всех аномалий и здоровый рост». Но очень скоро Крамской увидел, что освобождение индивидуальности таит в себе новую опасность для демократического искусства — опасность индивидуализма. Как избавить искусство от этой новой опасности? И на этот вопрос Крамской искал ответа в опыте мирового искусства. Подчинение индивидуальных стремлений художника интересам народа — вот ответ, подсказанный ему опытом. Это положение было выдвинуто Крамским как одно из незыблемых устоев искусства. Добиваясь свободы художественного творчества, он поставил вопрос: «Свободы от чего?» И ответил: «Только, конечно, от административной опеки, но художнику зато необходимо научиться высшему повиновению и зависимости от... инстинктов и нужд своего народа и согласию внутреннего чувства и личного движения с общим движением».

То, что Крамской называл «согласием внутреннего чувства и личного движения с общим движением», мы называем диалектическим единством личных и общественных интересов человека. Замечательно, что Крамской, живший в эпоху, для которой была характерна обратная тенденция — разрыв между личным и общественным,— в единстве того и другого видел черту, органически присущую человеческой натуре, ее естественное, нормальное проявление. Стоит поэтому задержаться на замечательных словах, написанных им по этому поводу художнику Ф. А. Васильеву: «Вы живое доказательство моей мысли, что за личной жизнью человека, как бы она ни была счастлива, начинается необозримое, безбрежное пространство жизни, общечеловеческой в ее идее, и что там есть интересы, способные волновать сердце, кроме семейных радостей и печалей, гораздо более глубокими радостями и печалями, нежели обыкновенно думают».
Если единство личного и общего заложено в человеческой натуре, то требование подчинения искусства общим интересам народа ни в какой мере не могло означать для Крамского насилия над человеческой личностью, ограничения творческой свободы художника.
Свобода творчества означала для демократа Крамского свободу проявления художником своих общественных стремлений.
Но служить народу художник может, лишь зная интересы народа, лишь воплощая свои идеи в образах, народу понятных и близких.
В свете этой задачи следует рассмотреть еще одно положение, выдвинутое Крамским,— о национальном характере искусства. «Я стою за национальное искусство. Я думаю, что искусство и не может быть никаким иным, как национальным».
Возражая Репину по поводу высказанной им мысли, что теперь уже не так велика разница между нациями, Крамской писал: «Будто? В городах это, пожалуй, верно, а если взять массу, миллионы, то... призадумаешься решить. Не согласны? Жаль, а мне позвольте остаться при своем... »
Иными словами, Крамской понимал прекрасно, что стать народным в условиях существующего разделения человечества на нации искусство не может вне национальной формы.
Национальная форма означала для Крамского возможность сделать искусство доступным;1 и понятным массам.
Но национальный характер искусства не исключает возможности выражения в нем общечеловеческого содержания. По мысли Крамского, это происходит в искусстве той нации, которая стоит «впереди общечеловеческого развития».
Тенденциозность искусства — это также один из общих его законов, установленных Крамским на основе анализа опыта мирового искусства. Тенденциозность искусства рассматривается Крамским не в смысле выражения в нем отвлеченных, взятых извне идей, но как естественное проявление отношения художника к действительности, которого не может не быть у него, если он человек и гражданин.
Искусство перестает быть тенденциозным, когда в художнике умирает ощущение своей принадлежности к «жизни общечеловеческой в ее идее», тогда искусство, как это показывает Крамской на примерах искусства Греции, итальянского Возрождения, позднее — Нидерландов, утратив тенденциозность, «быст- по выродилось в забаву, роскошное украшение, а затем не замедлило сделаться манерным и умереть».