Но преклоняясь перед величием этого искусства, Крамской сознавал, что не на пути копирования его образцов достигнет искусство своего нового величия.
В возрасте 21 года, то есть совсем еще юношей, Крамской написал статью «Взгляд на историческую живопись», посвященную памяти великого русского художника Александра Иванова.
«Мир праху твоему, святой, великий и последний потомок Рафаэля! С твоей смертью, благородный Иванов, окончилось существование исторической религиозной живописи в том смысле, как ее понимал и которою жил Рафаэль» — этими словами начинается статья Крамского.
Еще только готовясь вступить на путь самостоятельного творчества, Крамской понимал, что искусство стоит на пороге новой эпохи.
«Хотя и жаль, и грустно расстаться с образцами древних,— читаем далее в статье Крамского,— художник должен пожертвовать своей любовью для любви к людям. Он должен расстаться с нею и потому, что вечная красота, которой поклонялись древние, невидима между людьми и что с этой вечной красоты дерзкая пытливость и самопоклонение сорвали покрывало, под которым она жила между людьми; сорвали покрывало с религии, бытия мира сего и не нашли под ним ничего».
Итак, «вечная красота, которой поклонялись древние, невидима между людьми». Нужно расстаться с этой красотой для того, чтобы приблизить искусство к людям.
Человеческая пытливость сорвала с этой вечной красоты покрывало, под которым она жила, признала человека, а не бога единственной реальностью. Отсюда вывод: искусство, желающее ответить представлениям современного человечества, должно перейти с почвы религиозных и мифологических представлений о действительности на почву реального знания.
Значит ли это, что искусство, став на путь реализма, должно отказаться от идеальных стремлений, подчинив себя обыденной жизненной прозе. Этот вопрос был также поставлен Крамским в упомянутой статье: «Но в самом ли деле идеала нет нигде, если его нет на пьедестале?..»
Ответ па этот вопрос заключен в последних строках статьи: «На вопрос этот ответит художник, верный идеалу и живущий полной жизнью, художник, который заговорит с миром на языке, понятном всем народам (курсив мой.— Т. К.), художник, подслушавший последнее биение сердца зла, художник, который угадает исторический момент в теперешней жизни людей (курсив мой.— Т. #.), в теперешнем повороте и последнем возрасте мира,— в возрасте знания и убеждения...» (курсив мой.— Т. К.).
В статье «Взгляд на историческую живопись» заключена исходная позиция теоретической мысли Крамского. Этой исходной позицией является вопрос: в XIX веке, когда освобождение производительных сил от сковывающих их феодальных производственных отношений вызвало бурное развитие техники, средств сообщения и гигантские успехи науки, когда в результате этого научное мировоззрение восторжествовало над религиозной идеологией средневековья,— к чему должно стремиться искусство, каков должен быть путь его дальнейшего развития?
В процессе решения этого вопроса сложились эстетические воззрения Крамского. Вырабатывая их, Крамской исходил в первую очередь из задачи определения направления дальнейшего развития русского искусства. Но решая эту задачу, он обращался к опыту и искусства прошлых эпох и современного ему западноевропейского искусства, выводя таким образом некоторые общие положения и закономерности. К числу этих общих положений, составляющих один из краеугольных камней эстетической теории Крамского, является мысль об искусстве как особой форме человеческой деятельности и о пластическом искусстве как особом его виде.
Как одна из форм познавательной деятельности искусство имеет свое призвание. Призванием искусства, согласно взглядам Крамского, является познание внутреннего, духовного мира человека. Внутренний мир человека — это та сторона действительности, которая наилучше познаваема средствами искусства и наиболее подвластна его воздействию.
Обладая могуществом в создании конкретных представлений, искусство, как ни одна другая форма познания, способно приблизить нас к живому человеку в сложности и богатстве его внутреннего мира; оно может сообщать особую убедительность идеям, воплощая их в живые и конкретные образы.