Психологическим драматизмом, скрытым беспокойством, нервной динамикой графической проработки деталей отличается предполагаемый портрет Суллы (середина 1 в. до н. э., Венеция, Археологический музей). Эта же тенденция перехода от более жесткой и статической характеристики образа к характеристике более подвижной и живописной заметна в стоящих парных надгробных статуях — этом своеобразном римском переосмыслении возлежащих пар этрусских саркофагов.

Эволюция типа парного надгробия особенно наглядно выступает при сопоставлении стелы с пожилой супружеской парой из Капитолийских музеев (середина 1 в. до и. о.) и изящной стелы, возможно, Еврисака с женой (последняя треть ил. 97 1 в. до н. э.), поражающей своей очищетшо лирической печалью и утонченной артистичностью в трактовке мерцающих складок драпировок. Последняя стела, с ее сочетанием римской правдивости образа и отзвуков грецизирующего артистизма, уже вводит пас в следующий, «августовский» этап развития римского искусства.

Установление первого триумвирата, а затем годы диктатуры Юлия Цезаря означали исчерпание целой эпохи в истории Рима и начало перехода к империи, образование которой произошло в ходе заключительного цикла гражданских войн, после убийства Цезаря Однако в изобразительном искусстве 40-е годы до н. э. оказались временем завершающей стадии в эволюции поздне республиканского портрета. Эту стадию представляют известные портреты двух основных боровшихся за власть соперников — Гнея Помпея (Копенгаген, Новая Карлсбергская глиптотека) и Юлия Цезаря (Рим, музей Торлониа). Головы эти завершают реалистическую линию конкретного и точного психологизма римского портрета 1 в. до и. :>.
Элементы живописно-ггластической трактовки формы и обобщения ее массы, странно сочетаемые с прозаически спокойной и вместе с тем художественно выразительной передачей ограниченной самодовольное™ душевного состояния и банальной обыденности облика Помпея, следует отнести за счет того, что дошедшая до пас голова, по-видимому, справедливо считается лишь копией с оригинала, выполненной! в 1 в. н. э., когда в сложной и многозначной картине развитии портрета временно усилилось влияние приемов, присущих искусству эллинизма.

Драматическая мощь и жизненная правдивость римского искусства поздне республиканского периода зато полностью раскрылись 1$ замечательном портрете Юлия Цезаря. Он выполнен если не при жизни, то почти непосредственно после его смерти. Свобода от всякой идеализации и вместе с тем истинная внутренняя значительность облика умного, волевого человека, охваченного горьким усталым раздумьем, лаконическая энергия форм делают портрет одним из драгоценных документов эпохи.

Вторая половина 1 в. до н. э.— это время и все более явственного обратного воздействия Рима на поздпе эллинистический или пост эллинистический портрет в восточных провинциях, в частности в Греции. Голова жреца из музея афинской Агоры (ГЮ—40-е гг. до н. э.) сочетает традиции эллинистического обобщенного трагического психологизма (например, «Демосфен» Полиевкта) с необычайной конкретностью в передаче х а [»актера и, видимо, портретного сходства.