«Последние лучи солнца догорали на спокойных водах огромного пруда и обвивали золотым кольцом небольшой островок, за которым красовался огромный двухэтажный дворец готической архитектуры, с шестью небольшими башенками, барельефно выдающимися из самых стен, и двумя трехэтажными, почти цилиндрическими башнями по обеим сторонам широкого крыльца с своими разноцветными стеклами и резными рамами; на одной из них выделялись часы с колоколами.

«...по дороге, делавшей поворот направо вдоль границы усадьбы, дошли до главных въездных ворот в виде двух рустованных кирпичных столбов, увенчанных белыми каменными шарами и, пройдя налево между ними, очутились в начале длинной и прямой аллеи, обсаженной вековыми липами. Мы медленно пошли по ней мимо парников и протяженного здания оранжереи с левой стороны и ряда служебных построек, домиков и дач — с правой и, выйдя на просторный парадный двор, в плане почти квадратной формы, с фонтаном посредине, остановились.

Суета шумного города давила на писателя. Необходимо было вырваться из этого мелькания лиц и событий, и где же еще может обрести покой смятенная душа, как не в русской усадьбе, воспетой Пушкиным как «приют спокойствия, трудов и вдохновенья»...

Ранней весной 1892 года семейство Чеховых переезжает в подмосковное имение Мелихово Серпуховского уезда, близ станции Лопасня Московско-Курской железной дороги. Усадьба была куплена за 13 тысяч рублей у театрального художника Н.П. Сорохтина, по характеристике Чехова — «женоподобного, мясистого и голодного».

«Помещичьи усадьбы с их просветительным значением не отойдут одиноко: если суждено им пасть, то вместе с ними опустеют и дворцы; когда же государство лишится последнего и главнейшего своего оплота — церкви, тогда осуждено оно будет на справедливое, неизбежное разрушение!

Я помню ясный, чистый пруд; Под сению берез ветвистых, Средь мирных вод его три острова цветут; Светлея нивами меж рощ своих волнистых, За ним встает гора, пред ним в кустах шумит И брызжет мельница. Деревня, луг широкий, А там счастливый дом... туда душа летит, Там не хладел бы я и в старости глубокой!

писал о Муранове Е.А.

Первым известным владельцем Валуева в начале XVII века был дьяк Григорий Валуев, по фамилии которого вотчина и получила свое название. Впрочем, название это существовало только в обиходе местных жителей, которые на протяжении двухсот пятидесяти лет упорно отказывались именовать селение так, как оно официально именовалось в документах и на картах: Настасьино, Покровское тож. И только после отмены крепостного права в 1861 году за селением утвердилось название Валуево.

В конце XVII столетия Настасьино-Валуево перешло к князьям Мещерским, в 1719 году его купил П.А.Толстой.

Ансамбль усадьбы Никольское-Гагарино сложился в 1770-х годах, когда ее владельцем был князь C.B. Гагарин, сенатор и управляющий казенными имениями в Тульской губернии. Вместе с А.Т. Болотовым он занимался устройством огромного имения графа A.A. Бобринского, внебрачного сына Екатерины II, в Богородицке. Вероятно, именно из Богородицка в Никольское- Гагарино пришли два создателя богородицкого дворцового ансамбля — А.Т.Болотов и И.Е. Старов, известный архитектор второй половины XVIII века.

Усадьба в Никольском-Гагарине создана в 1774—1776 годах по проекту И. Е. Старова.

«По местоположению и величественности усадьбы это одно из самых красивых имений в Московской губернии, — писал в 1904 году журнал «Мир искусства». — Вековая березовая аллея ведет к обширному двору, в глубине которого возвышается грандиозный двухэтажный с колоннами дом-дворец эпохи императора Павла. Дом стоит на высоком берегу Москвы-реки, и с величественной западной террасы с коринфскими колоннами открывается дивный вид на долину реки. В глубине, направо, на нагорном берегу виднеется живописно расположенный городок Звенигород.

Никольское-Урюпино, расположенное неподалеку от Архангельского — одна из самых широко известных подмосковных усадеб. В 1621 году Никольское-Урюпино было пожаловано князьям Одоевским, которые деятельно принялись за ее обустройство. В середине XVII века здесь уже стояла деревянная церковь и «двор помещиков с деловыми людьми, да три двора крестьянских, в них три человека».

Первым известным владельцем Воронова был А.И. Воронов-Волынский. Род Волынских берет свое начало от литовского князя, героя Куликовской битвы Д.М. Боброка-Волынского.

Один из потомков Боброка, служивший при дворе Ивана III, М.Г. Волынский, получил прозвище Вороной, а его потомки ; стали именоваться Вороновыми-Волынскими.